Лечение анозогнозии в Алексине

Анозогнозия — нейропсихологический феномен, отрицание дефекта или болезни. Пациент, страдая заболеванием, убеждён в своём здоровье, игнорирует симптомы и отказывается от помощи. Без осознания проблемы невозможно избавиться от патологического состояния, восстановить критическое отношение к болезни. Клиника «Трезвый курс» работает с резистентными пациентами, преодолевает отрицание. Звоните для записи по телефону +7 (499) 938-93-49.

Что такое анозогнозия

Термин «анозогнозия» происходит от греческих слов «nosos» (болезнь), «gnosis» (знание), с отрицательной приставкой «a», что буквально переводится как «отсутствие знания о болезни». Впервые явление было описано неврологом Жозефом Бабинским в начале XX века при наблюдении за пациентами с правосторонним поражением головного мозга. Пациенты с левосторонним параличом утверждали, что могут двигать обездвиженными конечностями, строили планы, требовали выписки. В современной медицине понятие расширилось, охватывая широкий спектр состояний: от игнорирования слепоты до отрицания алкогольной зависимости.

Анозогнозия не является простой защитной реакцией психики, упрямством или ложью. Это нарушение высших корковых функций, связанных с интеграцией сенсорной информации, формированием схемы тела, самосознанием. Мозг утрачивает способность обновлять информацию о собственном статусе, пользуясь устаревшими данными, сохранёнными до начала заболевания. Человек живёт в иллюзорной реальности, где его физические, психические возможности остаются прежними, несмотря на катастрофические изменения.

Клиническая практика выделяет формы нарушения критичности:

• тотальная анозогнозия, при которой отрицается сам факт наличия заболевания;
• парциальная анозогнозия, характеризующаяся признанием отдельных симптомов при игнорировании их связи с болезнью;
• анозодиафория, проявляющаяся безразличным отношением к дефекту при формальном его признании;
• смешанные формы, сочетающие элементы отрицания, равнодушия, бредовой интерпретации состояния.

Выделение конкретной формы имеет прогностическое значение для выбора тактики лечения, определения клинических показаний к тем или иным терапевтическим вмешательствам. Тотальное отрицание требует длительной, поэтапной конфронтации с реальностью, тогда как парциальные формы позволяют быстрее установить терапевтический альянс.

Алкогольная анозогнозия: особенности расстройства

В наркологии феномен непризнания болезни считается облигатным, то есть обязательным симптомом зависимости. Алкоголик не считает себя больным, объясняя употребление спиртного внешними обстоятельствами: стрессом, праздниками, плохой компанией, тяжёлой работой. Механизм отрицания здесь имеет смешанную природу, сочетая токсическое поражение лобных долей мозга, отвечающих за критику, с мощными психологическими защитами. Искажённое мышление блокирует любые аргументы, указывающие на связь между пьянством, жизненными проблемами.

Специфика алкогольной анозогнозии заключается в её флюктуирующем характере. В периоды тяжёлого похмелья, абстиненции критика может частично возвращаться («надо завязывать»), однако по мере улучшения самочувствия, исчезновения физического дискомфорта уверенность в контроле над ситуацией восстанавливается. Зависимый искренне верит, что в следующий раз сможет вовремя остановиться. Это когнитивное искажение, подкрепляемое нейромедиаторным дисбалансом, делает зависимость хроническим, рецидивирующим заболеванием.

Отличие от обычного отрицания болезни

Важно дифференцировать истинную анозогнозию, имеющую нейробиологическую основу, от психологического отрицания. Психологическое отрицание — бессознательный защитный механизм, оберегающий психику от травмирующей информации. Человек подсознательно понимает тяжесть диагноза (например, онкологии), но вытесняет это знание, чтобы избежать невыносимой тревоги. При мягком давлении, предъявлении неопровержимых фактов психологическая защита может ослабнуть, уступив место принятию, депрессии.

При органической форме предъявление фактов не работает. Пациент с параличом руки, которого просят поднять её, может утверждать, что он «просто не хочет», «рука устала», «врач сам её держит». Это называется конфабуляцией — замещением провалов в памяти, восприятии вымышленными деталями. Нейронные связи, необходимые для осознания дефекта, физически разрушены или заблокированы. Убеждение, логика бессильны, требуется специфическая медикаментозная, нейропсихологическая коррекция.

Причины и проявления анозогнозии

Этиология расстройства зависит от основного заболевания. В неврологии главной причиной выступают очаговые поражения правой теменной доли, префронтальной коры, таламуса, базальных ганглиев. Эти структуры отвечают за проприоцепцию (ощущение положения тела), интеграцию сенсорных сигналов, планирование, контроль деятельности. При инсульте, черепно-мозговой травме, опухолях происходит разрыв связей между центрами восприятия, центрами осознания. Информация о параличе поступает в мозг, но не обрабатывается аналитическими зонами.

В психиатрии, наркологии ведущую роль играют метаболические нарушения, дисбаланс дофамина, серотонина, глутамата. При шизофрении, биполярном расстройстве нарушение критики связано с дисфункцией лобной коры, лимбической системы. Мозг не способен отделить реальность от бредовых построений, галлюцинаторных образов. При деменции, болезни Альцгеймера происходит диффузная гибель нейронов, приводящая к тотальному распаду личности, утрате способности к саморефлексии.

Психологические и неврологические механизмы

Патогенез расстройства включает несколько теорий. Мотивационная теория рассматривает анозогнозию как крайнюю форму защиты эго, способ сохранения самооценки перед лицом катастрофических изменений. Когнитивная теория объясняет феномен нарушением специфических модулей обработки информации. Нейробиологическая теория указывает на разобщение полушарий, при котором левое полушарие («интерпретатор») создаёт ложные объяснения состояния, не получая корректирующих сигналов от повреждённого правого полушария.

Основные механизмы формирования нарушения критичности включают:

• дефицит мониторинга реальности вследствие дисфункции медиальной префронтальной коры;
• нарушение интеграции мультисенсорной информации в правой теменной доле;
• снижение когнитивной гибкости, ригидность мышления;
• нарушение эмоциональной оценки своего состояния из-за поражения лимбической системы;
• патологическую активность защитных механизмов: вытеснения, рационализации, проекции.

Понимание механизмов важно для выбора мишеней терапии. Если преобладает нейрофизиологический компонент (инсульт), упор делается на стимуляцию нейропластичности, восстановление межнейронных связей. Если доминирует психологическая защита, работа направлена на преодоление сопротивления, коррекцию личностных установок. Часто наблюдается сочетание обоих факторов, требующее комбинированного подхода, включающего фармакотерапию, психокоррекцию, социальную адаптацию. Врачи клиники тщательно анализируют вклад каждого механизма в картину болезни конкретного пациента.

Симптомы: отказ считать себя больным, снижение критики к состоянию

Пациент при заболевании может активно сопротивляться осмотру, лечению, заявляя о полном здоровье. При попытке указать на симптомы возникает раздражение, гнев, агрессия. Наблюдаются нелепые объяснения очевидных нарушений. Больной с амнезией (синдром Корсакова) уверенно рассказывает о событиях, которых не было. Пациент с шизофренией считает голоса в голове реальностью, телепатическим воздействием, отказываясь принимать нейролептики.

Снижение критики может быть избирательным. Человек признаёт наличие головной боли, бессонницы, но категорически отрицает депрессию, алкоголизм. Он соглашается лечить нервы, печень, сердце, но отвергает помощь психиатра, нарколога. Это создаёт иллюзию сотрудничества, заводя терапию в тупик. Врачи соматического профиля часто пропускают анозогнозию, списывая поведение на особенности характера, что приводит к хронизации процесса, ухудшению прогноза.

Нарушение самовосприятия, игнорирование рисков для здоровья

Искажённое восприятие себя ведёт к опасному поведению. Постинсультные больные пытаются встать, падают, получают травмы. Люди с плохим зрением садятся за руль. Зависимые продолжают употреблять психоактивные вещества при наличии цирроза, панкреатита, кардиомиопатии. Отсутствие страха за свою жизнь, здоровья — грозный признак. Инстинкт самосохранения подавляется ложной уверенностью в неуязвимости.